(no subject)
Ничего не может быть радостней, чем видеть милых друзей. Хотя бы иногда.
![]() | You are viewing Log in Create a LiveJournal Account Learn more |
Попыталась пожить в своей жизни ровно сутки – сбежав после больницы домой (иди домой, Татьяна, и высверливай из себя тонзиллит, сказали врачи, теперь у тебя тонзиллит, и нечего тебе у нас делать). Сутки своей жизни оказались мучительными и какими-то уже не совсем своими – подъезд удушливо бросился мне в лицо наряден, новогоден и вонюче окрашен в бело-зеленую свежую дрянь (новая дверь, моя гордость и прелесть, похожа на линялый спортивный костюм!), японский коврик перед дверью умер, напитавшись белым безмолвием (капремонт, следовало ожидать), расцвела неумирающая роза из 1998-го (господи, куда ты? Зима, мороз, зачем?), отцвел антонов кактус (зачем ему было нужно все это, если дома все равно не было никого?), бабушка-соседка с некоторым укором («А ты дверь не замотала в целлофан, а я ее тебе даже протирала пару раз») вручила мне ключ от нового почтового ящика, в котором уже белеется записка от Газовиков: вы не оплатили около сотни ожидаемых кубометров газа, теперь мы отключим вам газ.
Смотрю на счетчик: там тринадцать кубометров. Там, где нормальный белорус вдыхает полногрудную штрафную сотню газа, я обхожусь спасительными тринадцатью. Зачем мне газ, если мне теперь даже кофе нельзя. Да ладно кофе, я даже конфеты есть не могу: конфеты такие удушливые!
Любое возвращение – жестокая стерва; всё превращается в прошлое, даже желтенький «Трабант» из недавней поездки в веселый мир чужих консерваторских прудов и ночных садовых полицейских смотрится артефактом из прошлой поездки прошлой жизни. Разучилась говорить с людьми: мучаюсь, не знаю, где включать фильтр «личное», нельзя ведь говорить с людьми про себя, они ведь с тобой про себя не говорят (а если и пытаются, то я в этом ничего не понимаю, пытаясь скользить по поверхности обозреваемых психических ландшафтов: молекулы переместились, розовые кольца сжались на уже чужом горле, эта змея продолжает есть уже отрезанную ногу, это что угодно продолжает делать все то же самое, но уже не со мной, грубо говоря). Реагирую на входящие, никакого сигнала, из магнифицентного, магического, магмообразующего рассказа Евгении делаю уверенный, но тупой вывод: «Можно было обойтись без головы и без секса тоже». Задумываюсь: хороший тост, пост, тьфу. Ладно, хороший тост получился бы, а в чем вы жарите тосты? (это я официантке). В чем вы их подогреваете? А, вы их вообще не подогреваете? Хорошо-хорошо (успокаиваюсь).
- Это у меня просто отупение после болезни, оно пройдет! – кричу коллеге Будкину, которому я вдруг позвонила из радио-рубки в соседнюю комнату и, кажется, очень сильно его этим озадачила. – Просто я хотела позвонить Яну, а у вас похожие фамилии: Бусел, Будкин…
С другой стороны, это общечеловеческий инстинкт инфантильной необходимости в близости, тепле, любви и понимании: подсознательно выбирая между двумя людьми, мы всегда звоним тому, кто находится в соседней комнате! (а потом печалимся, почему это он нашему звонку не рад!). Хотя, конечно, звонить надо в первую очередь тому, с кем у тебя назначена встреча на пятнадцать ноль ноль, блин.
Вернулась ровно через сутки назад в Борисов, дико уставшая, с повышенной температурой. «Это у тебя выход такой». Выход-выход. На мне сейчас висит, подозреваю, табличка из воображаемого Гуманного Метро: «Выход. Но не тут, немного левее».
- Ой, ну вообще, ценность и цельность личности – это такая штука, которую все очень сильно переоценивают! – говорю я в телефон мысль, которая одновременно и достаточно давно пришла в голову вообще сразу всем (следовательно, это объективная мысль и громогласный потоп правды, а не инфантильная идейка). – Личность идет нахуй! (это я вспомнила, что у меня на рабочем столе есть файл с таким названием, причем датированный почему-то писательским семинаром в Липках).
И я открыла этот файл, а там написано: «Никогда не слушайте «Битлз» перед смертью, даже если вы уверены, что это действительно смерть, а не тренировочный прыжок через безголового козла». И вот уж в чем я уверена – не надо такого писать больше, хватит, пиши другое.


